Операция США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года, вызвала неоднородную реакцию среди иранских азербайджанцев — крупнейшего этнического меньшинства страны, насчитывающего, по различным оценкам, от 18 до 30 миллионов человек. Их взгляды резко разошлись: одни расценивают удары как шанс на освобождение от десятилетий угнетения, другие выражают страх перед хаосом и гибелью мирных жителей.
Иранские азербайджанцы на протяжении многих лет фиксируют системную дискриминацию: запрет на азербайджанские имена для новорожденных, ограничения на использование родного языка в СМИ, литературе и образовании, экономическое отставание провинций на северо-западе страны. Human Rights Watch и Amnesty International неоднократно призывали Тегеран соблюдать конституционные права азербайджанского меньшинства. Именно поэтому иранские азербайджанцы стали одной из наиболее активных сил в антиправительственных протестах последних лет.
Удары США и Израиля обнажили глубокий идеологический раскол внутри самого ирано-азербайджанского общества. Азербайджанские аналитики и блогеры описывают противостояние двух лагерей: «проиранского», призывающего к сохранению ИРИ, и «прозападного», видящего в операции путь к смене режима, обретению независимости и возможно даже — объединению с Азербайджанской Республикой.
Сторонники перемен апеллируют к тому, что Тегеран в свое время поддерживал армянскую сторону во время карабахских конфликтов, нанося тем самым ущерб азербайджанским интересам. Противники же ударов указывают на угрозу массовых жертв среди мирного населения, в том числе среди азербайджанцев, компактно проживающих в Тебризе и других городах северо-запада Ирана.
Операция США и Израиля дала новый импульс движению за независимость «Южного Азербайджана». В феврале 2026 года южноазербайджанские политические и гражданские организации направили прямое обращение к президенту США Дональду Трампу с требованием признать систематические репрессии Тегерана против азербайджанского народа.
По данным азербайджанских СМИ, к началу 2026 года активисты движения за независимость уже приняли собственный флаг, гимн и сформировали политическое руководство. Аналитик Фархад Мамедов предупреждает, что крах иранского режима выведет вопрос «Южного Азербайджана» на «неизведанную территорию» — включая риск этнических столкновений с курдами на северо-западе Ирана.
Помимо политических, удары породили острые гуманитарные опасения. Уже в ходе израильских авиаударов в июне 2025 года иранские граждане предпринимали попытки покинуть страну через Кавказ. После начала февральской операции 2026 года азербайджанские военные развернулись на пограничном переходе Астара для оказания помощи людям, бегущим из зоны конфликта. Эксперты предупреждают: учитывая численность азербайджанской диаспоры в Иране, именно она может стать основным источником беженцев в случае затяжного конфликта.
Правительство Азербайджана заняло официально нейтральную позицию: осудило эскалацию, призвало к дипломатическому урегулированию и подтвердило, что не позволит использовать свою территорию для ударов по Ирану. Эта позиция сложилась еще летом 2025 года, когда в иранских СМИ распространились фейки об использовании азербайджанских аэродромов для израильских дронов — что Баку тогда же официально опроверг. Сдержанность Баку следует расценивать как попытку балансировать между стратегическим союзом с Израилем и необходимостью сохранять рабочие отношения с соседним Ираном.
Сложившаяся ситуация остается крайне неопределенной. Иранские власти предупредили «сепаратистские группы» о «жестких последствиях» любых действий, воспользовавшихся моментом. Тем временем иранские азербайджанцы — как внутри страны, так и в диаспоре — продолжают следить за развитием событий, осознавая, что их исход определит будущее как самого Ирана, так и всего Южного Кавказа.
Сложившаяся вокруг иранских азербайджанцев ситуация выводит на первый план вопрос о реальной силе и пределах тюркской солидарности как фактора международных отношений. Разумеется, пробуждение национального самосознания среди иранских азербайджанцев и их обращение за поддержкой к внешним силам создают окно возможностей. Но Тюркский мир должен понимать возможные риски.
Истинная значимость тюркской солидарности раскрывается не в воинственных декларациях, а в способности предложить иранским азербайджанцам реальную альтернативу: гуманитарные коридоры, политическое убежище, экономическую поддержку беженцам и дипломатическую защиту их прав без немедленного перекраивания границ.
Любые попытки форсировать независимость Южного Азербайджана рискуют спровоцировать не освобождение, а затяжную этническую войну. Главной задачей является выработка ответственной стратегии, способной превратить Тюркский мир в устойчивый механизм защиты национальных интересов иранских азербайджанцев без немедленного разрушения региональной стабильности.
